Эд Мэйси «Апач»

 
 


Навигация:
Второй тур в афганской провинции Гельменд (2006-2007 гг.)
Новый комэск
Лагерь
Воинская служба до перехода в в Армейский Воздушный Корпус
Жизнь после дорожно-транспортного происшествия
AH64 "Апач"
"Апач" AH Mk1 — британская модернизация AH64D
Стоимость подготовки пилота боевого вертолёта
Многозадачность
Kill TV
Обеспечение
Снаряжение пилота
Подготовка к вылету
70-мм НУРС
30-мм пушка M230 Chain Gun с 1200 патронами
Апачекторина
Перезарядка между полётами
Затраты времени
ПЗРК
Система защиты от ПЗРК и Сучка Бетти
Статистика попаданий
Полёт с использование РЛС Lockheed Martin/Northrop Grumman AN/APG-78 Longbow
Дальность полёта
Действия экипажа подбитого вертолёта
Эвакуация немобильного морпеха из-под обстрела
Проверка стрелкового вооружения
Выход члена экипажа вертолёта на помощь пехотинцам
Подготовка роты британских морпехов
Моральноподьемные деяния нового комэска
Рокко

Второй тур в афганской провинции Гельменд (2006-2007 гг.)

Мои мечты о Цивви-стрит откладывались шесть месяцев, из-за нехватки в армии офицеров по вооружениям. "Апачи" были новым делом и на них обучились буквально несколько человек. Каждая эскадрилья должна была иметь одного специалиста, отвечающего за все наступательные возможности машины. Другие офицеры по вооружениям, имевшиеся в Авиационном корпусе Армии были уже расписаны, вплоть до одного. После неслабого выкручивания рук и весьма эмоционального шантажа, я подписался на еще один тур.
Новизна была также причиной, почему целая эскадрилья возвращалась так быстро. Ударный вертолет "Уэстланд WAH64 Апач" поступил на боевую службу Вооруженных сил Ее Величества только в мае этого года. Он был переименован в "Апач" AH Mk1. Первое подразделение на "Апачах" - 656 эксадрилья - достигла боевой готовности через шесть дней после нашего развертывания в мае. Летом была подготовлена 664 эскадрилья. Они сменили нас в августе и теперь, как единственное подготовленное подразделение, мы сменяли их. Босс, Билли и я прибыли, для подготовки смены.

Нигде анархия не процветала так, как на юге. Огромный пояс четырех южных провинций - Гильменд, Кандагар, Урузган и Нимруз - рассматривался наркоцарями как их собственные беззаконные феодальные владения. Пока внимание было отвлечено на Ирак, Тони Блэр и Джордж Буш были непреклонные в том, что было ими запущено пять лет назад в Афганистане, должно быть завершено. По их настоянию, натовские Международные Силы Обеспечения Безопасности в Афганистане (ISAF), расширяли свою сферу деятельности, что бы взять под контроль сначала гористые восточные области, затем западные равнины и наконец бесплодные пустыни юга. Голландцы развернулись в малонаселенных Урузган и Нимруз, а канадцы в Кандагаре.
Британское правительство добровольно вызвалось взять Гильменд - самый твердый орешек из всех, что предстояло расколоть. Это была крупнейшая провинция, и производившая 42% опиума-сырца во всем Афганистане. В 1980-х, Советская Армия потерпела неудачу, пытаясь взять под контроль Гильменд силами целой мотострелковой дивизии, 12 000 бойцов. Двенадцать лет спустя мы решили попробовать сделать то же самое втрое меньшими силами. И из 3,300 солдат, отправленных британским правительством, лишь четверть была боевыми частями. Британская армия всегда наслаждалась вызовом. Это было то, что назвали "Операция Херрик". Но даже самые циничные военные планировщики не могли вообразить ярость и интенсивность, с которой возродившийся Талибан выступит против нашего прибытия.
Объединившись в богопротивный альянс с наркобаронами, талибы бросили все свои силы против десантников из 16-й Воздушно-штурмовой бригады. Эти маленькие силы пехоты были размазаны тонким слоем по пяти удаленным заставам на севере провинции, известные как взводные дома или окружные центры. Бесконечное пополнение из "священных воинов" заполонило границу с Пакистаном, что бы помочь по найму местным с оружием в руках и волна за волной отправлялись в атаки на окружные центры в Сангине, Каджаки, Муса Къялеч, Герешк и Нов Зад. День и ночь, каждый из них был под обстрелом ручного оружия, РПГ, ракет и минометов. Каждый превратился в мини-Аламо. Армия не видела таких мощных и отчаянных сражений с Кореи.

Наше пребывание обошлось в высокую цену. В обще сложности, тридцать пять военнослужащих были убиты в первые шесть месяцев: шестнадцать в бою, четырнадцать при крушении самолета-разведчика "Нимрод" MR2, четверо в результате несчастных случаев - и один покончил с собой. Еще 140 человек были ранены в бою, сорок три было ранено тяжело или очень тяжело. Это означало, что нам некогда было заниматься "строительством нации". И это было настоящей проблемой. Это было не только прямое столкновение - мы также вели борьбу умов. Мы могли и дальше убивать талибов. Но это не означало победы для местных афганских жителей, ради которых мы сюда приехали. Мы должны были наладить им лучшую жизнь и быстро. А все, чего мы до сих пор добились, это превращение их улиц, садов и полей в территорию смертельной битвы.

Новый комэск

Его слоновьи ручищи не мешали ему быть лучшим стрелком в Корпусе. Он также был первым британским пилотом, который летал на новой американской модели "Апача", AH64D и первым кандидатом на обучение по программе перехода на модель "Лонгбоу", начатую американской армией. В то время, когда он был в Аризоне, он выиграл приз за стрельбу в "Top Gun", обставив всех лучших американских пилотов "Апачей". Это заставило американцев действительно ссать кипятком, но изрядно повеселило Королеву - она сделала его кавалером Ордена Британской империи. Очень умный человек из старой армейской династии, он всегда говорил с каждым, кто служил под его командой, вне зависимости от того, кем они были - были ли вы лучшим пилотом или самым младшим из заряжающих. Ему потребовалось только несколько недель, что бы завоевать популярность у всех. Его рабочее прозвище всегда произносилось с уважением.

Лагерь

Мы начали размещаться. На каждую койку отводилось два на три метра, с белым холщовым складным шкафчиком с пятью маленькими отделениями, куда можно было сложить свои футболки, нижнее белье и запасную униформу. Этим мебель исчерпывалась, если конечно, вы не прикупили себе собственный походный стул у NAAFI (сеть магазинчиков, торгующих всяческой полезной мелочевкой, вроде нашего "Военторга", прим. перевод.). Мы были частью сети из десяти одинаковых палаток, по пять с каждой стороны от крытого коридора. Эскадрилья располагалась в них целиком - электрики и механики с прикомандированным персоналом в одной палатке, экипажи и наземный персонал в остальных. Первый тент справа был комнатой отдыха с телевизором и столом, заваленным выцветшими газетами и старыми пожеванными дешевыми книгами в бумажных обложках.
Слева был санитарный блок, соединенный с пятидесятью или более подобными. В нем было шесть душевых, шесть умывальников и шесть туалетов - все из нержавеющей стали. Вам был гарантирован максимально дискомфортный срач в мире, не только потому, что не было никаких сидений. Зимой обод толчка был холодным как лед, летом он раскалялся настолько, что обжигало вашу задницу. Парение на "Апаче" был пустяком, в сравнении с парением над толчком.
Это был один из сотен одинаковых блоков, размещенных в Бастионе длинными рядами. Решетчатые проходы выровненных черными сцеплениями сеток соединяла их между собой и дорогами, с канализационными канавами по обеим сторонам, все это было окружено одинаковыми стенами из габионов HESCO. Заблудится, зайдя в пятнадцать разных палаток, прежде чем найти собственную было обычным делом - и заставляло вас чувствовать себя, словно синица. Однако, вы быстро учились распознавать жестяные отметки, различные флагштоки, полковые эмблемы и биотуалеты разного цвета.

Воинская служба до перехода в в Армейский Воздушный Корпус

Меня отправили во второй парашютно-десантный батальон. Там я получил один адский удар по заднице, как "ворона" - прозвище на военном слэнге для салаг-десантников - но так поступали с каждым в те дни. Это были 1980-е и в батальоне было полно крутых мужиков с пышными усами, которые дрались при Гуз-Грин во время Фолклендской войны. Когда зажил мой разбитый нос, три сломанных ребра и отбитые яйца, я возлюбил жизнь десантника - удивляя всех, особенно самого себя. После нескольких лет и шестимесячного тура в Эннискилин, где мы дрались с ИРА, я был повышен до младшего капрала. Но я был вспыльчивым молодым человеком и слишком много дрался. Я никогда не начинал драку, но я всегда старался ее закончить. Когда красный туман застилал глаза, я уже не мог отступить. Я даже как-то уложил сержанта военной полиции, поймавшего меня в трамвае, и должен был провести четырнадцать дней на полковой гауптвахте.

Жизнь после дорожно-транспортного происшествия

Прошло шесть месяцев, прежде чем я вновь одел форму и девять, прежде чем я снова мог бегать. Я больше не мог быть десантником; мое разбитое плечо, позвоночник, колени и лодыжки больше не могли нести вес выкладки. Моя карьера на передовой закончилась, и я был опустошен. Я потерял свою цель в жизни и был вынужден оставить свои мечты о отборе в SAS. Мрак сгущался, когда я рассматривал все сужающиеся перспективы будущего, пока мой приятель не предложил Армейский Воздушный Корпус. Если я не мог драться на передовой, я мог бы летать с людьми, которые туда направлялись. Возможно, я даже мог бы летать для SAS. И тут мне улыбнулась удача - мой доктор потерял мою медицинскую карту. Внезапно и вопреки всем ожиданиям, я получил шанс пройти отбор в Армейский Воздушный Корпус, несмотря на строгих медиков и свое избитое тело. Я был принят и быстро стал лучшим в своем классе. Я знал - это был мой последний шанс.

AH64 "Апач"

AH64 "Апач" был разработан "Боингом" для правительства США в 80-х, для гигантских полей сражений Холодной войны. Пентагон искал средства остановить советские танки в момент пересечения ими границы Западной Германии. В соответствии с американской военной традицией давать новым вертолетам имена прославленных индейских племен, "Апач" тем не менее был не просто следующим поколением ударных вертолетов. Это была машина для поиска и уничтожения прямиком из войн будущего. Ее возможности поиска далеко превосходили те, что имел ее предшественник AH1 "Хьюи Кобра" корпорации Белл, а разрушительная мощь была беспрецедентной. Даже выглядел он отличающимся от любого ударного вертолета.
Гладкие аэродинамически зализанные формы 60-х и 70-х были заменены острыми углами и скупыми гранями первой антирадарной - или "стэлс" - технологии. Он был также больше - 49 футов 1 дюйм от носа до конца хвостовой балки, с размахом лопастей более 8 футов. Он был 17 футов 4 дюйма в высоту и 16 футов 4 дюйма в ширину и весил 23 000 фунтов в полной загрузке - 10.4 метрических тонн, или 140 человек в полной выкладке.
Рубленые формы "Апача" были не единственным способом применения "стелс" технологий. У него было четыре лопасти винта вместо двух, что позволяло вращаться вдвое медленнее - пять оборотов в секунду и уменьшить вдвое шум при той же подъемной силе, как традиционные двухлопастные вертолеты, вроде прославленного "Хьюи" времен Вьетнамской войны. Каждая лопасть была выполнена с применением высоких технологий, для снижения шума. Вместо того, что бы рубить воздух как у "Чинука", лопасти "Апача" тихо резали его, придавая вертолету его фирменное тихое рычание. Кроме того, это также давало самую низкую из всех существующих вертолетов тепловую сигнатуру.
Хотя температура сгорания топлива в двигателе была 800 градусов, развитая система охлаждения гарантировала, что вы даже не обожжете руку, если приложите ее к выхлопному патрубку. Это серьезно затрудняло для ракет с тепловым наведением поиск цели. Что бы еще уменьшить тепловое излучение, применялась также специальное покрытие поверхностей, которое также рассеивало свет. Когда по "Апачу велся встречный огонь, его изобретательный дизайн позволял ему противостоять всему, вплоть до 23 мм разрывных снарядов.
Американский "Апач" в Ираке даже получили прямое попадание ракеты переносного зенитного комплекса, искромсавшего его правый двигатель и крыло, а также превратившего лопасти винта в лохмотья. И им, тем не менее, удалось ответным огнем уничтожить нападавших и вернуться на базу. То, что было внутри машины, было еще более умным. Тринадцать километров электрической проводки связали авионику, двигатели, средства визуального наблюдения и системы вооружения, которыми управляет несметное число бортовых компьютеров, контролирующих каждый электронный импульс.
Наиболее впечатляющей из всего в "Апаче" была система поиска цели. Его Прицельная Система Поиска и Захвата Цели (Targey and Designation Sight system, TADS), включала в себя множество камер, размещенных в двуглавом носовом обтекателе, похожим на пару глаз гигантского насекомого. Его дневная телевизионная камера со 127-кратным увеличением позволяла прочесть номер машины на расстоянии в 4,2 километра. Ночная тепловизионная камера была настолько мощной, что позволяла идентифицировать форму человеческого тела на расстоянии четырех километров и увидеть пятна крови на земле за километр.
Теперь об ударных возможностях "Апача". На машине были три системы вооружения с различной мощностью, скоростью и точностью, в зависимости от выбранной цели. 30-мм пушка М230 под днищем "Апача" была лучшим выбором для поражения индивидуальных целей, выпуская десять фугасных снарядов двойного действия в секунду с точностью до 3 метров. Их бронебойности хватало с легкостью справиться с бронетраспортерами, машинами и зданиями. Их корпуса разрывались как большие гранаты, выбрасывая сотни острых раскаленных кусков металла. Но помимо этого, они обладали зажигательным действием; как только они пробивали или накрывали осколками цель, они поджигали ее. В магазинах вертолета лежало 1160 снарядов, выстреливаемых очередями по 10, 20, 50, 100 - или все до конца. Неуправляемые авиационные ракеты были оптимальным оружием для поражения пехоты, спешенной или на машинах. Максимум можно было взять на борт 76 ракет, загруженные в четыре пусковых контейнера CRV7, подвешиваемые на орудийных пилонах под короткими крыльями с обеих сторон вертолета.
Было два типа ракет: "Флетчетт", для уничтожения живой силы или оружия на транспортных средствах, содержащие восемьдесят вольфрамовых стрелок пяти дюймов длиной; и "HEISAP", для зданий, машин или судов. Их бронебойная головка пробивала до полудюйма стали, а тело снаряда содержала зажигательную смесь взрывчатки с цирконием, которая уничтожала легкие сплавы и горючее, поджигая их. Наконец, против зданий с толстыми стенами и быстродвижущимися хорошо бронированными целями, было наше главное противотанковое оружие, самонаводящаяся управляемая ракета класса "воздух-земля" с полуактивной головкой лазерного наведения "Хэллфайр II". Каждый "Апач" мог нести по шестнадцать таких ракет, установленных на четырех направляющих под крыльями. Лазерное наведение из кабины давала идеальную точность ее 20-фунтовой фугасной боеголовки, создававшей давление в 5 миллионов фунтов на квадратный дюйм - достаточной, для пробития всей известной брони.

"Апач" AH Mk1 — британская модернизация AH64D

В 1998 году на вооружение был принят AH64D. Он был еще более смертоносен, на 400% более смертельный (поражающий больше целей) и на 720% более защищенный чем его предшественник. Самым существенным дополнением был радар "Лонгбоу", действующий в любую погоду, днем и ночью, способный одновременно обнаружить 1024 потенциальные цели, подвижные или неподвижные, на расстоянии 8 километров, классифицировать 256 первых из них и показать шестнадцать наиболее уязвимых для атаки на дисплее - все это за три секунды. Двадцать пять секунд спустя, каждая из них могла быть уничтожена "Хэллфайрами" одного-единственного "Апача". Эскадрилья из восьми AH64D, работающих совместно, могла уничтожить 128 танков через 28 секунд - только поднимая один из радаров "Лонгбоу" любого из "Апачей" над линией деревьев или гор в течение нескольких секунд. Они окрестили это "Выпустить и забыть".

Несмотря на ультрасовременный дизайн и удивительно мощный радар "Лонгбоу", AH64D имел несколько серьезных недостатков. Он не мог действовать с кораблей и не имел достаточно мощности, что бы нести одновременно достаточно топлива и боеприпасов. В полете на низких высотах они могли быть сбиты мощным зенитным огнем. Наши генералы предложили правительству амбициозный план. Почему бы нам не купить у "Боинга" его "Апач", которых хорош, добавить улучшений и сделать его еще лучше? Исследователи в "Уэсланд Геликоптерс" взялись за работу.
Самым важным улучшением стали два двигателя "Роллс-Ройс" RTM322. В каждом из них было вдвре больше лошадиных сил, чем в двигателях гоночных болидов Формулы Один, делая нашу модель на 30% более мощной, чем американский AH64D. Это позволяло нам лететь дальше, выше, и воевать с большим вооружением. Бритты также обшарили земной шар в поисках лучших систем защиты и встраивали их в самый сложный защитный комплекс в мире. Это позволило пилотам вести машину в зоне досягаемости легкого стрелкового оружия, которым были сбиты 95% военных вертолетов в мире и даже в зоне действия ЗРУ -потому что британские "Апачи" теперь могли победить ракеты "земля-воздух".
Они также добавили складывающий механизм для лопастей, позволившим размещать машины на авианосцах, автоматический антиобледенитель лопастей, для действий в условиях Арктики; радиостанцию "Сатурн", с системой кодирования передач, защищающей от расшифровки в случае перехвата; новые двигатели для ракет CRV7, сделавших их быстрее и точнее; и уникальную систему диагностики, позволяющую машине автоматически выявлять любые неполадки с помощью десятков микроскопических датчиков.
Великобритания купила шестьдесят семь модифицированных "Вестландом" машин за умопомрачительные 47 миллионов фунтов каждый - что сделало "Апач" AH Mk1 вторым по стоимости летательным аппаратом выпущенным в Британии, после 62-х миллионного "Тайфуна Еврофайтер".

Стоимость подготовки пилота боевого вертолёта

Будучи самым техническим продвинутым вертолетом в мире, "Апач" был также самым тяжелым для управления в полете. Отбор для восемнадцатимесячного курса переподготовки был еще более суровым чем отбор в спецназ. Из 800 пилотов Армейского Воздушного Корпуса только двадцать четыре могли войти в элиту корпуса, шесть эскадрилий, получивших на "Апачи", в течение года - 3-процентные сливки из всех пилотов британской армейской авиации. Отбоя от кандидатов не было, инструктора могли бы получить вдвое больше, если бы хотели. Но планка требований не могла быть снижена, или пилоты начали бы валиться с ног.
Подготовка каждого пилота "Апача" с нуля стоит 3 миллиона фунтов (только изготовленный для каждого индивидуально шлем стоит 22,915 фунтов). Первые шесть месяцев отводилось на изучение машины и управления ей, следующие шесть, как воевать на ней и только после шести последних месяцев пилот считался готовым идти в бой. И это в том случае, если вы уже были полностью квалифицированным, прошедшим боевую подготовку армейским пилотом вертолета. Если нет, то вам требовалось еще четыре месяца подготовки в наземной школе и обучения полету на машинах с неподвижным крылом в школе Королевских ВВС в Баркстон Хез, шесть месяцев обучения полетам на вертолетах в школе Королевских ВВС в Шоубери, полгода обучения тактических воздушных полетов в школе Армейской авиации и наконец шестнадцать недель курса Выживания, Уклонения и Сопротивления допросу, любезно представленного самым энергичным учебным штатом Корпуса Разведки. Всего три года.

Многозадачность

Почему эта машина была так требовательна к своему хозяину? Вкратце: из-за невообразимой потребности в многозадачности. Полет на "Апаче" в бою походил на игру с Xbox, Плейстейшн и "Chess master" одновременно - при поездке на самых больших американских горках в "Мире Диснея". Американские исследователи выяснили, что только очень небольшой процент человеческих мозгов мог сделать одновременно все необходимое для управления этой машиной. Информационная перегрузка была самой большой проблемой. По крайней мере, десять новых событий должны были быть зарегистрированы, обработаны и приняты во внимание каждые несколько секунд, что вы находились в кабине. На нас постоянно обрушивалась новая информация - от полетных приборов, радиообмена на четырех радиочастотах одновременно, внутреннего интеркома, систем наведения оружия, защитной системы и радара "Лонгбоу".
Помимо этого, были и события снаружи кабины. Мы должны были знать положение своего ведомого, местоположение других вертолетов и самолетов союзников, отмечать положение вспышек от огня стрелкового оружия на земле, помнить позиции дружественных наземных сил и вести визуальное наблюдение за целью. И все это было не в течение минуты-другой, но три часа без перерыва. Упусти один жизненно важный элемент и вы убили себя и своего второго пилота разом. Американские пилоты называли полет на "Апаче" скачками на драконе. Если вы допускали ошибку или раздражали машину, она оборачивалась и кусала вас.
Хладнокровие было еще более важным, чем пара хороших глаз и ушей - способность не паниковать, что бы ни случилось, это то, что от вас требовалось. Второй большой проблемой, была физическая координация. Полет на "Апаче" почти всегда означал, что руки и ноги будут делать четыре разных вещи одновременно. Даже наши глаза должны были научиться работать независимо друг от друга. Монокль сидел постоянно напротив нашего правого зрачка. Дюжина различных значений приборов по всей кабине проецировались в него. По щелчку кнопки, диапазон других значений также мог быть выведен в зеленом мерцающем свете в виде символов, дублирующее изображение с камер TADS или PNVS и цели с радара "Лонгбоу". Монокль оставлял левый глаз пилота свободным, позволяя смотреть вне кабины, спасая ему несколько секунд, на которые он мог бросить взгляд вниз, а потом снова на приборы; секунды, которые могли означать разницу между вашей смертью и смертью врага.
Новые пилоты страдали ужасными головными болями, поскольку левый и правый глаз конкурировали за доминирование. Они начинались в течение нескольких минут, задолго до взлета. Если бы кто-то признался в них, он был бы немедленно отчислен инструктором, так что никто из нас этого никогда не делал. Вместо этого вы должны были "мобилизоваться" и продолжить. Когда глаза стали за недели и месяцы приспосабливаться, головные боли стали возникать все позже. Через год они исчезли совсем. Но через несколько недель они вернулись снова, при необходимости высокой концентрации - при полетах на низких высотах, в общем строю, при плохой погоде, пролетах под опорами, поиске и заходе на врага.
Мне потребовалось два года, чтобы научиться "видеть" должным образом - как видишь в мире "Апача". Я как-то снял свое лицо видеокамерой в полете, в порядке эксперимента. Мои глаза двигались независимо друг от друга, словно у одержимого. - Это отвратительно- сказала Эмили, когда увидела запись. - Но ты наверное, теперь можешь читать две книги одновременно. Я попробовал. Я мог.

Kill TV

В то время, как Билли обменивался записями с квалифицирующим вертолетным инструктором 664-й эскадрильи, я улаживал нюансы с системами вооружения с их оружейным офицером. Я также расписался за ноутбук фотопулемета, на котором хранились записи всех случаев применения нами оружия. Этот ноутбук хранился в специальном сейфе в Передовом офисе Объединенного Вертолетного Отряда (Joint Helicopter Force Forward office). Куча материалов, совершенно секретных.
"Убойное ТВ" могло быть действительно разрушительным, попади оно не в те руки. Например, на YouTube с провокационным заголовком, превращающим нас в военных преступников. Достаточно было взглянут на позорную ленту с американских "Апачей", истребляющих "иракских крестьян". Американская агентурная разведка перехватила план атаки на самолет с помощью зенитной ракеты. "Апач" был послан на перехват и уничтожил каждого члена команды повстанцев. Лента была украдена, обрезана и перемонтирована, для демонстрации того, как слуги Великого Сатаны зверски истребляют невинных иракских крестьян. Что там не показали, так это зенитную ракету, извлеченную из сумки и установленную на стартовую позицию.

Обеспечение

"Апач" очень прожорливая бестия: он жрал боеприпасы, топливо и запасные части с угрожающей скоростью. Эскадрилья из восьми машин требовала весьма солидное тыловое обеспечение в поле: восемнадцать четырехтонных грузовиков для запасных частей и боеприпасов, семи тягачей, пяти заправщиков, трех автопогрузчиков, двух мотоциклов, пяти техничек, одного саперного восьмитонного тягача и пожарной машины. Машина была чрезвычайно трудоемкой в обслуживании и в лучшие времена, а Афганистан был наихудшим местом для действий вертолетов.
Один час полетного времени стоил 20 000 фунтов стерлингов и требовал тридцать два человеко-часа на наземное обслуживание - и это не были просто кучка тупых парней в комбенизонах механиков с гаечными ключами. Нашим "Апачам" требовались инженеры-механики для авионики и авиатехники, оружейники, команды заряжающих, заправщики, водители, связисты, специалисты по информационным технологиям, офицеры разведки, клерки и кладовщики - всего 98 человек; более шести на каждого пилота и каждый в своей области был экспертом.
Инженеры-механики делились на два племени, в зависимости от их роли. Одни были Зеленью - электронщики, техники работающие с авионикой (например, TADS или защитными системами). И были Черныши: перепачканные маслом обезьяны, которые работали с техникой - лопастями, винтом, коробкой передач и двигателями. Каждый лагерь считал свою работу жизненно важной для машины, так что Зелень и Черныши жили в состоянии перманентных взаимных подколок.

Снаряжение пилота

Строгие правила диктовали каждый клочок одежды, который мы носили в полете - включая наше нижнее белье: пара специальных носков, кальсоны и футболка с длинными рукавами, все огнеупорное. Один пилот "Апача", которого я знал, даже носил маску пилота Формулы 1. В окружении 3 000 фунтов авиационного топлива, каждый из нас знал, что мы летим на потенциальной шаровой молнии. Поверх белья одевались китель и брюки в пустынном камуфляже. Наша униформа выглядела в точности как обычная армейская, в исполнении DPM, но также была огнеупорной. Карманы имели двойные застежки, так что ничего не могло из них выпасть и помешать управлению в полете. Летные комбинезоны были под большим запретом, независимо от мнения Билли. Они были прекрасны для тренировок в Великобритании, но на тот случай, если нас собьют, мы должны были выглядеть как регулярная пехота. На нашей униформе не было обозначений подразделения, а я так даже не носил знаки различия. Талибы бы собственный глаз отдали за то, что бы заполучить пилота "москита".
Мы также носили огнеупорные замшевые перчатки - белые, зеленые или черные - достаточно тонкие, что бы хорошо чувствовать управление и летные боевые ботинки со специальной подошвой, не собирающей мусор и грязь, пока вы идете к машине. Любой посторонний предмет в кабине мог заклинить управление и привести к крушению вертолета. Поверх кителя мы носили Жилет Выживания - камуфлированный матерчатый разгрузочный жилет с набором, который, теоретически, должен был помочь избежать плена и помочь выжить в случае, если нас собьют. Жилет выживания был сделан для каждого на заказ; он должен был сидеть достаточно плотно, что бы удержать внутренности и помочь поддержать циркуляцию крови в теле, если нас ранят. Несколько лишних минут в сознании означали разницу между мягкой посадкой и падением с небес.
К жилету выживания крепился защитный кевларовый нагрудник треугольной формы, способный остановить пулю калибра 7,62, выпущенную в упор. Его носили поверх жилета, что бы защитить сердце, но прозвали Яйцедавом, так если вы хватали свой комплект в спешке и набрасывали его на плечи, то при беге он в аккурат попадал между вашими ногами. Мой 9-мм Браунинг и запасные магазины - в каждом по тринадцать патронов - были пристегнуты к моему правому бедру в черной кобуре с застежками на липучке. Каждый пилот имел свое личное оружие - карабин SA80 - на крепежных скобах внутри кабины. Он выглядел как обычная штурмовая винтовка, но с очень коротким стволом и дополнительной рукоятью для удержания впереди (модель L22A2 - прим. Перевод.).
К левой ноге был пристегнут мой Черный Мозг - планшет типа Filofax, с наколенной панелью и карандашом, для любой важной информации, которую я записывал перед или во время полета. Это были коды на сегодняшний день, позывные наземных авианаводчиков, с которыми мы должны были связаться на земле или координаты, куда мы должны были двигаться. Я также должен был выделить лист под детали, касающиеся несметного количества ударных машин Коалиции, работавших вокруг нас. Их было множество: британские "Харриеры" GR7, американские F16, А10 "Тандерболт", EA6B "Проулер", бомбардировщики B1B "Лансер", бомбардировщики B52, ганшипы AC130 "Спектр" и "Апачи" AH64, голландские F16 и AH64, французские "Миражи" 2000, бельгийские и норвежские F16. Мы должны были опознать позывные самолета в момент, когда он выходил на связь в сети, их национальные ограничения Правил Открытия Огня, какое вооружение они несут и безопасную дистанцию, на которой мы должны держаться, что бы не попасть под их воздействие.

Мы складывали остальную боевую выкладку и дорожный баул в передней секции хвостовой балки. Баулы содержали предметы роскоши для долгосрочного пребывания на земле, если бы были сбиты в горах или потерпели аварию и приземлились бы на удаленной огневой точке: спальные мешки, мыльно-рыльное, теплую одежду, водонепроницаемые вещи, "биви" (что-то вроде одноместной палатки, только в виде спальника - прим. перевод.), сухпайки, воду и прочее. Я также уложил полный комплект армейской разгрузки, бронежилет и каску. Это было слишком много, что бы бежать, но я не хотел оставлять что-нибудь, что могло спасти мою жизнь.

Все, что мы брали с собой в воздух, было официальным удостоверением личности со сведениями для "Большой четверки", которую мы могли назвать согласно Женевской конвенции - имя, звание, армейский номер и дату рождения. Наши "собачьи жетоны" дублировали "Большую четверку", мы носили их на шее, рядом с инъектором морфина.

Подготовка к вылету

Вспененные накладки на сиденье и спинке были действительно мягкими, когда мы получили "Апачи", но после трех лет под тяжело нагруженными задницами они стали абсолютно плоскими. После нескольких часов в кабине, у вас возникало чувство, что вы сидите на сумке с мячами для гольфа. Тогда начинался танец ягодиц, перемещающихся с одной на другую, в попытке облегчить страдания. Некоторые из парней прибегали к помощи наполовину надутых подушек для сиденья.
Кабина напоминала сауну. Афганское солнце палило сверху с самого утра. Бисерины пота уже выступали над моими бровями. Панель управления и приборов лежала передо мной: кнопки, переключатели и ручки разных форм и размеров - всего их было 227 и каждая имела свою форму, что бы вы не могли их спутать в темноте. Большинство из них имели два или три положения, которая давала в общей сложности, 443 различных положения. Каждое действие могло потребовать своей комбинации нажатия кнопок, так что общее число возможных комбинаций насчитывало тысячи их.
По одному многоцелевому дисплею в пять квадратных дюймов было с каждой стороны панели управления. Мы могли вывести на них любое требующееся изображение, от картинки с объективов TADS, до цифровых значений и диаграмм бортовых компьютеров. Каждый из них имел свыше 1500 различных страниц - страница двигателей, топлива, связи, оружейная страница и страница радара. У крайнего левого еще была буквенная клавиатура, что бы вводить данные в компьютеры или обмениваться текстовыми сообщениями между "Апачами".

Поскольку требовалось проверить и настроить множество систем, то с холодного старта до взлета требовалось выполнить более 1 000 нажатий кнопок. Это требовало тридцати минут без суеты, и пятнадцать - если жать их, как сумасшедший. Ускориться еще означало бы включение систем в воздухе, без малейшего понятия, будут ли они работать. Я вставил ключ старта зажигания в панель слева от основной, переведя поворотом влево переключатель с "Выкл" на "Аккумулятор". Через паузу в несколько секунд аккумулятор вдохнул жизнь в эту бестию, с узнаваемым щелчком реле.
Верхний передний дисплей (UFD) - панель справа сверху с приборами, показывающими критическую информацию и отказы в цифровой форме, засветилась. Машина начала оживать. Я закрыл дверь кабины и одел шлем на голову, проверил что мои уши при этом не свернулись (иначе это будет получасовой пыткой) и затянул подбородочный ремень. Я подключил коммуникационный шнур и в мой шлем ворвались продолжающиеся беседы на четырех разных частотах УКВ/УВЧ и каналах радио FM.

Мы всегда запускали двигатели в соответствии с четным и нечетным днем. Это гарантировало, что в итоге ни один никогда не работал больше, чем другой. - Готов к старту номер второй, сэр. Высокая температура в кабине была близкой к невыносимой. Горячая проводка, клей, резина, металл, смолы, все это источало в мой стеклянный кокон неповторимый аромат. И я еще потел как свинья. Я потянул правой рукой рычаг газа двигателя от положения "Простоя" и система зажигания запустила двигатель правого борта. Теперь надо было медленно, плавно вывести обороты двигателя на полную мощность. Как только мощность двигателя выросла, хвостовой винт в тридцати пяти футах за моей спиной и четыре лопасти главного винта начали вращаться, сначала медленно, а потом все быстрее, ритмично хлопая, так как лопасти начали захватывать воздух. Мои глаза начало жечь, так как первые капли пота уже стекали в них с моих бровей. Я очень хотел, что бы поскорее включился кондиционер.
- Запуск номера один
- Готов к запуску номера один, сэр.
Десять секунд спустя, глухие хлопки уже слились в оглушительный гул. Двадцать две минуты до взлета. Я пристегнул мой монокль и прицел к моему шлему. Это позволило мне стрелять в любую цель на земле, просто посмотрев на нее и нажав при этом спуск. Крошечные инфракрасные датчики вокруг кабины нашли точное положение перекрестья нитей в центре моего монокля и компьютер направил орудие в соответствии с ним. "Апач" даже не должен был разворачиваться лицом к цели. Это был хитрый фокус. Пот наконец стал высыхать на моих бровях, поскольку кондиционер выиграл сражение с солнечными лучами. Я начал тестирование систем. Пятнадцать минут до взлета.

Высокая температура воздуха и разреженность на высоте над уровнем моря уменьшали подъемную силу, которую мог создать вертолет. Кэмп Бастион в полной мере обеспечивал и то и другое. Мы могли бы взлететь вертикально, но это было бы большой перегрузкой, если мы несли полную загрузку топлива и боеприпасов. Взлет с разбегом давал дополнительную подъемную силу, так же как у старых добрых самолетов с неподвижным крылом.

70-мм НУРС

- Давай сделаем заход с "Флетчеттами"
- Принял.
Отлично. Пушка была отличным выбором, если вы были прямо над целью. Но с дистанции, на которой были мы сейчас, разумнее было запустить неуправляемые ракеты. Нет ничего лучше "Флетчетта" для многочисленных живых мишеней на открытом месте. Они были сделаны для подрыва на дистанции 860 метров полета, выбрасывая груз в восемьдесят пятидюймовых вольфрамовых стрел. Заряд взрывчатки разгонял их до встречи с целью на скорость, в два раза превышающую скорость звука - 2,460 миль в час - измельчая все в радиусе пятидесяти метров. Благодаря сверхзвуковой скорости, позади каждой стрелы образовывалась зона вакуума. Если стрела поражала человека в торс, то волна вакуума утягивала за собой все на своем пути и была достаточно мощной, что бы сорвать с живой мишени плоть и мускулы, просто пролетев в четырех дюймах от него.

30-мм пушка M230 Chain Gun с 1200 патронами

Пилот "Апача" всегда объявлял об открытии огня своему напарнику, что бы его второй пилот знал, что это их снаряды. Пушка М230, работающая менее чем за метр от ваших ног, ощущалась и звучала как кувалда, бьющая по корпусу машины. Она заставляла стучать ваши яйца о ноги и трясла ваше кресло. Орудие смотрело вниз и на восемьдесят градусов вправо, и было достаточно мощным, что бы сместить "Апач" на несколько метров влево, когда открыли огонь. Бортовой компьютер скомпенсировал это смещение. Орудие сместилось назад, как только первые три снаряда вылетели из ствола. Теперь в его оптимальной позиции, оставшиеся семнадцать осколочно-фугасных снарядов понеслись к цели. К тому времени, когда девятнадцатый и двадцатый снаряды еще летели, первые уже рвались среди деревьев.

Апачекторина

"АПАЧИ ВИКТОРИНА... ВЫ 1Е... АГА"
- Это что, м-р Мэйси?
- Викторина на знание "Апача", сэр. Их экипаж ждет наших ответов. Потом отвечают они. Первый экипаж, который ошибется, варит кофе в ОВО.
Состязания на варку кофе были ужасными до появления Апачекторины. Это стало чем-то вроде традиции в полетах по пути к дому. Мы всегда устраивали их по пути к Бастиону над пустыней, где можно было не волноваться об угрозах.

Перезарядка между полётами

Вторая и заключительная остановка была в пункте перевооружения, где нам загрузят полный боекомплект снарядов, неуправляемых и управляемых ракет. Необходима энергия, что бы перезарядить пушку и только экипаж мог это сделать. Перевооружение было хитрым делом. Обычно на него требовалось около 30 минут. Команда из восьми парней суетилась ниже нас.
Сначала электрика пушки должна была быть отключена и цепь расцеплена (в отличии от советской вертолетной пушки 2А42, использующей для работы автоматики отвод пороховых газов, М230 использует внешний электропривод - прим. перевод). Затем заряжающее оборудование будет присоединено и снаряды будут загружены с использованием привода и цепи. Одновременно будет выполнена точная настройка. И сегодня техники должны были разобраться с клином Билли.
Мы делали все, что бы выглядеть страшно занятыми, но не было ничего в мире, что помогло бы вам избежать внимания сержанта Кева Бланделла. Кев был сержантом эскадрильи по боеприпасам. Пункты перевооружения и все, что в них входило, было его вотчиной и правил он там, словно Иди Амин. Король Кев был гигантом, таким же широким, как и высоким и он был готов съесть пилотов на завтрак. Грубый йоркширец, он бы не стал терпеть дерьма от любого, выше или ниже по командной цепочке. У него был мрачный взгляд и поведение самого сардонически настроенного полицейского в мире, а еще он был заинтересован, что бы все "отвалили от него нахрен".
Как офицер по вооружению, я был тем пилотом, который с ним работал; в его глазах я был худшим из его зол. Пока его парни проявляли усердие вокруг, интерес Кева к "Апачу" был на нуле. Он медленно обошел машину по кругу, сложив руки и качая головой. Наконец, он подключился к крылу.
- Опять, нахрен, все обратно привезли, как я вижу. Вы же вроде как, нахрен, пилоты ударных вертолетов.
Кев больше всего ненавидел в жизни - а у него был большой выбор - упаковывать и отправлять обратно в Великобританию боеприпасы с истекшим сроком использования. "Хеллфайры" и ракеты были чувствительны к вибрации и имели ограниченный лимит полетного времени, когда их можно было возить под крылом. Возврат их для обслуживания и настройки был бюрократическим кошмаром, так что любые боеприпасы, которые мы привозили обратно, гарантировали нам порцию ворчания.
- Бесполезные, нахрен, как всегда.
- Тебе чего нужно? Не так уж и плохо, Кев. Мы же были на ознакомительном, как предполагалось и тем не менее, потратили 160 снарядов и четыре "Флетчетта".
- Но ни одного хренова "Хеллфайра". Вы же большие дети. За вами глаз да глаз нужен. Ваш м-р Летающий - Мальчик - Небесный - Коп - Том - хренов - Круз в пункте два следующий. Он выпустил только пятнадцать снарядов перед тем, как сломал пушку! Заставляет задаться вопросом, чего это мы, нахрен, волнуемся...

Затраты времени

Средняя трехчасовая операция в кабине означала не меньше шести часов тяжелой работы на земле: час планирования и подготовки, двадцать минут на постановку задачи экипажу, тридцать минут подготовки к старту и взлет, сорок минут на дозаправку, перевооружение и отключение систем, тридцать минут на заполнение документации и послеполетный доклад и трехчасовой разбор полетов - и записи стрельбы должны были быть просмотрены полностью, что в среднем занимало еще девяносто минут. Если вы знали, что время между вылетами будет менее двух часов, было более эффективным держать системы машины включенными, так что мы должны были оставаться в кабине. Мы даже поссать не могли отойти.
В начале тура Ник должен был сделать три вылета в один день, один за другим. Он был в кабине пятнадцать часов, с полным разбором по каждому вылету, что добавило еще девять часов. К концу лета мы все прошли через подобное. При обучении, мы выяснили, что наша реакция начинала снижаться после шести или семи часов в день в воздухе. Вертолет выжимал уровень концентрации и сжирал энергетические запасы. Человек просто не мог оставаться в машине.
Что бы предотвратить катастрофы в Афганистане был установлен строгий восьмичасовой лимит полетного времени для каждого пилота. Это не включало время подготовки или даже рулежки - только время, пока колеса были в воздухе. В чрезвычайных ситуациях лимит мог быть увеличен до десяти часов, но только с письменного разрешения командира авиаполка.

ПЗРК

ЗРК были эксклюзивом для супердержав в мире, но к концу 1980-х они стали повсеместным явлением. Ракеты использовали три разные системы отслеживания и поражения цели: наведение по радару, тепловые головки наведения или лазерное наведение. Они варьировались по качеству, но большинство могли обнаружить любой летающий объект в диапазоне от 1 000 до 20 000 футов - приблизительно в радиусе шести миль, и уничтожить в диапазоне четырех. Все три типа ЗРК, как полагали, попадали в Афганистан. В основном это были портативные зенитные ракетные комплексы - ЗРК, запускавшиеся с плеча, которые вы могли нести с собой пешим. В них не было недостатка. В Дишворте нас проинформировали, что ожидаются русские ПЗРК "Стрела-2" и "Стрела-3", китайские NH15-е, американские "Стингер" и британский "Блоупайп", которыми ЦРУ и МИ6 наводнили страну во время советской оккупации.
Хорошая новость была в том, что хотя мы знали, что у талибов были ПЗРК, мы полагали, что большая их часть их фактически не работала. Их самая большая проблема - и наша самая большая удача - состояла в том, что их батареи выходили из строя. Особенно это касалось "Стингеров" и у талибов не было никакой возможности их заменить. Даже в мире подпольных торговцев оружием, большинство думало дважды о контактах с исламскими экстремистами, из-за слишком уж горячего к ним интереса. - Рабочий ПЗРК это самый ценный товар для талибов - сообщил нам докладчик разведкорпуса. - Мы считаем, что те немногие, что у них остались, будут использоваться только в качестве последнего рубежа обороны очень серьезных людей; они будут использованы, только если лидеры Талибана или Аль-Каиды будут находиться под непосредственной угрозой.
Никакие ПЗРК не стреляли по машинам Коалиции в Афганистане в течение долгого времени, так что, хотя мы сохраняли осторожность, мы не относились к угрозе ПЗРК слишком серьезно. Тем не менее, в четвертой неделе тура они действительно выстрелили из ПЗРК против нас - в Гильменде, по голландскому истребителю-бомбардировщику F16, позывной "Рамит".

Наблюдатели на передовой оперативной базе "Робинзон", базе поддержки морпехов в Зеленой зоне, в семи кликах к югу от окружного центра Сангин, засекли спорадическую стрельбу с запада. Они связались с авиадиспетчерами бригады, что бы спросить, не мог бы какой-нибудь пролетающий самолет бросить туда быстрый взгляд. В тот день облачность была довольно низкой. Что бы посмотреть, что происходит, F16 должен был опуститься ниже нее, на 3 000 футов. Стрельба прекратилась, так что самолет покрутился там минуту или две, в качестве демонстрации силы.
Спиральный след серого дыма поднялся из Зеленой зоны, когда ракета пошла по дуге к F16. Она прошла сзади самолета, отклонившись на тепловую ловушку, и исчезла в облаках. Дуга означала то, что ракета была управляемой - ЗРК. Спираль и серый дым означали "Стрелу-2М" - разрушающая хвост, наводящаяся по теплу от двигателей. И это не был выстрел навскидку. Требовалось несколько минут, что бы подготовить "Стрелу-2М". Это указывало на все признаки подстроенной ловушки. "Рамит" был везунчиком.

Система защиты от ПЗРК и Сучка Бетти

Встроенная Защитная Система Вертолета "Апач" был тщательно сконструирован таким образом, что бы победить все известные ЗРК. Что важнее, это делалось автоматически. ВСЗВ обнаруживал каждую угрозу от ракеты - любой лазерный луч, который отслеживал вертолет, любой радар, пытавшийся захватить его и любую ракету, которая была выпущена в нас - на огромной дистанции паутина датчиков ловила специфическое УФ излучение, генерируемое двигателем ракеты. Затем Сучка Бетти, женственная система оповещения в кабине "Апача", передавала сообщение. В ту же минуту, когда вертолет оказывался под угрозой - с земли или с воздуха - она сообщала нам радостную весть, рассказывая чем это было и откуда прибывало. Когда ракета была выпущена в вас, ВСЗВ автоматически принимала контрмеры.
Против ЗРК с радарным наведением "Апач" выбрасывал облако фольги, которая превращала вертолет в цель более крупных размеров и сбивала радар. Если это была головка с теплонаведением, запускала каскад ловушек - более горячих, чем наши двигатели - что бы сбить ее. Если ракета наводилась вручную по лазеру, то Бетти использовала серию быстрых (и строго секретных) команд для маневров уклонения: "Резко вправо", "Резко влево", "Вверх" и "Снижение". Как только мы были вне опасности, она сообщала "Захват снят". Это было самым близким к комплименту. Какая женщина. ВСЗВ никогда не проверялась на натурных испытаниях. Исследователи сделали все, что было в их силах в лабораториях и на полигонах.

Статистика попаданий

Только хороший полет - и большая удача - мешали британским вертолетам быть сбитыми в небе Гильменда в настоящее время. Было редкостью, что бы в течение дня обходилось по крайней мере без одного вертолета, получившего попадания. Это было всегда, как только мы прибыли в Гильменд; статистика бросала вызов вере.
Ко времени нашего отъезда в сентябре, в Объединенном вертолетном отряде насчитали более пятидесяти случаев опасных попаданий вражеского наземного огня по "Апачам", "Чинукам" и "Рысям". 16-я десантно-штурмовая бригада видела намного больше чем мы: пули прошили или попали во все три типа машин. Пуля из "Душки" прошла прямо через оперение хвоста "Апача" Дарвина на его самом первом боевом вылете в мае - он даже не знал об этом, пока не приземлился. Другая крупнокалиберная пуля поразила головку винта второго "Апача", отскочив от нее. Если бы головка винта разрушилась, вертолет рухнул бы с небес.
В течение первого месяца боев, в июне, фюзеляж "Чинука" был изрешечен пулями, при заходе на посадку, что бы доставить десантников к северу от Сангин и один из пассажиров был серьезно ранен. И молодая женщина-пилот "Чинука" - на ее самом первом боевом вылете - получила пулю, прошедшую через боковую дверь и прошедшую через ее кресло, в дюйме позади ее груди. Пока еще никто не погиб от наземного огня. Это поразило нас по возвращении. И так как год подходил к концу, это было просто чудо, что это все еще не произошло. Для генералов в Уайтхолле, которые изучали доклады о повреждении всех типов от молодых пилотов, которые продолжали свои ежедневные вылеты, все было ясно: это было больше не вопрос, если вертолет будет сбит в Гильменде, а когда.

Полёт с использование РЛС Lockheed Martin/Northrop Grumman AN/APG-78 Longbow

Карл достаточно хорошо видел, что бы лететь, но не было лишним подстраховаться в таком дерьме. Так единственный раз в туре я выбрал на своем левом дисплее страницу радара и включил режим профиля ландшафта "Лонгбоу". Американские "Апачи" летали без их радаров "Лонгбоу" в Афганистане и Ираке. Изначально разработанные в помощь для уничтожения танковых колонн, по словам американцев, они были бесполезны для действий против партизан. Они предпочитали вместо них брать больше оружия. Наши двигатели "Роллс-Ройс" были достаточно сильны, что бы нести "Лонгбоу" и все оружие, которое было нам необходимо.
Режим наземных целей "Лонгбоу" был чрезвычайно удобен для обнаружения техники на дистанции, или вне зоны прицела TADS. Он обнаруживал любые движущиеся или статичные цели на расстоянии восемь километров в любом направлении. Но режим профиля ландшафта был еще более полезен на таких вылетах как этот. "Лонгбоу" выводил рельефную карту до двух с половиной километров перед нами. На дисплее ландшафт ниже нас был черным, ландшафт в пределах ста футов от нашего горизонта был серым и ландшафт выше нас - тот ландшафт, в который мы могли врезаться - был белый. Это отображалось как электронный зигзагообразный граф в наших моноклях, так что мы могли идентифицировать холмы и долины перед нами. Режим профиля ландшафта, РПЛ, означал что мы можем лететь при любой погоде, днем и ночью, на сверхнизкой высоте, на высокой скорости и полностью слепые. Карл вел нас через похожие на призраки горы, как собственная летучая мышь, но всегда хорошо было знать, что у нас есть РПЛ, если потребуется.

Дальность полёта

Большое расстояние не было для нас проблемой; мы могли поразить цели на расстоянии в 250 кликов с нашей обычной загрузкой и у нас осталось бы достаточно топлива вернуться на базу. Кроме этого мы могли нести на борту пять дополнительных топливных баков - вместо части орудийных магазинов и четыре на внешней подвеске пилонов вооружения - и мы получали радиус действия почти в 2000 километров без необходимости дозаправки; от Лондона до Марракеша, Мальты или Санкт-Петербурга. Там, куда мы шли, нам потребуется также надлежащее вооружение. Мы рассчитали соотношение веса вооружения/топлива, что давало нам девяносто минут над целью, на тот случай, если они нам потребуются. Мы снова выбрали загрузку "Чарли", но добавили "Хеллфайров" - каждый вертолет нес по шесть ракет с самонаведением.

Действия экипажа подбитого вертолёта

Пилоты "Апачей" подвергались самым интенсивным тренировкам по уклонению и побегу в британских вооруженных силах, как и пилоты штурмовиков и личный состав спецназа. Все три группы работали за или над линией фронта, сталкиваясь таким образом, с максимальным риском. Это был изнурительный шестнадцатинедельный курс и офицер эскадрильи по выживанию, уклонению, сопротивлению и побегу, давал нам регулярные тренировки.
Первое правило при аварии было одним и тем же - связаться с ведомым и сказать ему, где вы. Он бы знал, что вы сбиты и будет делать все возможное и невозможное, что бы поддержать вас. Если угроза на земле позволила бы это, он бы сел рядом с вашим вертолетом и у вас было бы приблизительно три секунды, что бы привязать себя к рукояти перед воздухозаборниками двигателей вашим собственным ремнем с карабином. Мы занимались тренировкой время от времени, но никакой пилот "Апача" в мире никогда не делал это на операциях; это было чревато опасностью для всех участников.
Приземление вертолета на землю во время боя делало его невероятно уязвимым, поэтому канцелярские крысы из Министерства обороны вписали в Правила эксплуатации, что это можно использовать только в страшных чрезвычайных ситуациях. Если бы у них была лазейка, это было бы вне Правил эксплуатации вообще. Первое, конечно, мы должны были пережить падение. В "Апаче" не было катапультирующихся кресел; была велика опасность попасть под вращающиеся лопасти винта. Если наш вертолет падал, мы падали вместе с ним. Это концентрировало ум. Так что опытные пилоты всегда подсознательно высматривали область для безопасной аварийной посадки.

Эвакуация немобильного морпеха из-под обстрела

Я нарисовал пальцем линию на песке перед "Апачем" и положил маленький камушек возле нее. - Это стена, а это Мэтью Форд. Оба вертолета приземлятся рядом со стеной, справа от нас. Как только пилоты дают добро, двигаете. Бежите к стене. Когда найдете большую дыру, Мэтью будет слева. Хватаете каждый одну конечность и бежите к ближайшему вертолету. Закрепите его ноги перед правым колесом одним из ваших ремней. Возвращайтесь на вертолет с которого вы слезли, на то же самое место. Если вам не хватит стропы, просто держитесь крепче. Не бегите вокруг хвоста вертолета, иначе хвостовой винт отрубит вашу голову. Если нас собьют, оставайтесь с вертолетом. Экипаж проведет вас. Если экипаж мертв, идите к реке. С огневой позиции прикроют, когда вы будете ее пересекать. Было ли что-нибудь, о чем я забыл упомянуть? Да, полно; но у нас не было времени.
- Вы. - я указал на Ригга, самого ближнего ко мне.
- Вы будете сидеть здесь, на этой плоскости, перед воздухозаборником двигателя. Прижмитесь спиной к вертолету, уперев ноги в пустую направляющую "Хеллфайра". Я повел оставшихся троих на другую сторону. - Фрейзер-Перри, Вы идете сюда. Тот же порядок. Я вернусь еще со стропами. Вы двое, за мной. Мы пробежали 100 метров к другому "Апачу". Двери кабины Билли и Джорджа были открыты.
- Давайте мне свои стропы, парни. Билли бросил мне свой вниз. Джорди выглядел смущенным и только поднял руки.
- У меня их нет.
- Что?
- Мой жилет в ремонте. Это запасной, такой же. Сожалею.
Черт бы его побрал. Джорди был офицером по спасательным операциям эскадрильи. Из всех людей забыть стропу... Ребята ему шкуру спустят, когда мы вернемся назад. Кто должен будет пойти без нее.
- Джорди, ты ведущий, мы ведомые. Убедитесь, что вы находитесь вне директрисы огня; они будут стрелять, что бы прикрыть нас.
- Нет проблем, приятель.
Я отдал стропы Карла и Билли Робинсону и ПСМ Хирну - он все еще усмехался мне - и побежал к своему вертолету. Как, черт возьми, я выберу, кто получит последнюю стропу? Дерьмо - это значит выбор между жизнью и смертью? Это должен был быть Ригг. Он знает где Метью, он был значительно более важен для миссии. Я бросил ее ему, когда вернулся, что бы увидеть Фрейзер-Перри. - У нас нет стропы для тебя. Он недоверчиво уставился на меня.
- Пропусти руку через поручень и вцепись рукой под бронежилетом. Так ты не упадешь, если тебя подстрелят. Ты понимаешь то, что я говорю? Он понял это хорошо.
- Да, да... - он отчаянно кивал в подтверждение.
- Залезай.
Высокий морпех в рубашке с подвернутым рукавом ждал меня перед вертолетом. Теперь я узнал его. Его лоб был изборожден морщинами и явное беспокойство было запечатлено на каждом квадратном дюйме его лица.
- Удачи - сказал он и мы пожали руки. Казалось, что он вложил в эти слова всю свою жизнь. Я вскарабкался назад и подключился, так как Карл уже заканчивал свои последние проверки.
- Угадай, кто не взял стропу.
- Случайно не офицер по уклонению, выживанию, сопротивлению и побегу? - он усмехнулся
- Кто вытянул короткую соломинку?
- Молодой парень, с левого борта; имя Фрейзер-Перри. Того, кто справа, зовут Ригг.
Я захлопнул свою дверь, пристегнулся, опустил вниз свое забрало и попытался успокоить свое дыхание, вернувшись в кайф кондиционированного воздуха.
- Я дал им самый полный инструктаж, на который у нас было время. По крайней мере, они точно знают что делать, когда мы будет там.

Проверка стрелкового вооружения

Заряженное оружие было под запретом номер один в кабине "Апача". Пуля рикошетировала бы вокруг от кевлара, пока не нашла бы меня. Но книга правил уже вылетела в окно. Если нас собьют, мой карабин SA80 и 9-мм пистолет будут моей единственной системой поддержания жизнеобеспечения. Карабин первый, закреплен на скобах справа от моего сиденья. Я выловил полный магазин с тридцатью трассерами из патронной сумки, втиснутой рядом со мной, вставил его, оттянул затворную рукоять и закрепил на место, рядом с сиденьем. Красный трассер был аварийным сигналом сбитых пилотов "Апачей", призывающим на помощь другие ударные вертолеты; вы даете очередь туда, куда вы хотите направить огонь на подавление, так что бы ваши приятели наверху могли поддержать вас, пока кто-нибудь вас не подберет.
Браунинг калибром 9-мм следующий. Я отстегнул застежку-велкро кобуры на моем правом бедре, оттянул затвор до металлического щелчка и вложил обратно - на этот раз, уже без велкро. Оба оружия с патроном в патроннике, готовые к действию. К черту правила; это заставило чувствовать себя лучше.
- Шестьдесят секунд до цели, Эд. Где этот чертов Кость? Время, горючее. Время, горючее. Карл начал свое нытье. Мы были только в 1100 метров от форта сейчас и в пределах досягаемости врага. Лучше требуй у Кости...
Оглушительный металлический грохот на правом борту вертолета.
- Что это было спрашивается? Иисус. Пожалуйста, не говорите мне что Ригга застрелили... Наши головы быстро повернулись вправо и я осмотрел корпус на повреждения.
- Христос знает. В нас попали?
- Ты видишь что-нибудь? Не было никаких повреждений. Ригг оскалился застенчиво, указал на свою винтовку SA80 и показал нам большой палец.
- Ригг похоже выстрелил разок по ошибке!
- Нет, это было нарочно. - Я вспомнил разговор с Риггом на стоянке техники.
- Он сказал, что у него не было шанса проверить огнем его оружие в тире.
- Он не мог что?
- Да, я знаю. Он хотел выстрелить разок, что бы удостовериться, что оно работает.
- Ох, действительно...
Подходящее время пристрелять свое оружие. Но я не мог осуждать его.

Выход члена экипажа вертолёта на помощь пехотинцам

Их бы не четверо, только двое. Джаст Ригг и Фрейзер-Перри. Они были в добрых пятидесяти метрах от нас. Хуже того, им только удалось переместить Мэтью с возвышенного вала в чертову большую канаву. Они не двигались; выглядело так, как будто они застряли в зыбучих песках. Один из нас должен был выйти и помочь. Иначе, к одиннадцати часам мы все будем мертвы.
- Они не собираются делать это.
- Я пойду попрыгаю, Карл.
- Я начал отстегивать свой привязной ремень.
- Нет, я пойду. Я командир экипажа. Ни один из нас не мог выйти из машины достаточно быстро, но Карл был первым пилотом и он знал, что должен остаться. И именно мой доклад привел нас сюда.
- Через тридцать секунд я вернусь.
Я откинул дверь кабины и выпрыгнул из сиденья, даже не прикоснувшись к борту "Апача". Я приготовился к приземлению с шести футов. Вместо того, что бы дать встряску ногам, я погрузился на восемнадцать дюймов ниже уровня земли. Грунт был еще более тонким, чем тальк. Бог знает, сколько раз вспахивали эту землю. Звуковые волны взорвали мои барабанные перепонки. Шум был невероятный. После тишины кабины "Апача" с кондиционированным воздухом, было ощущение, что кто-то вывернул громкость на максимум.

Подготовка роты британских морпехов

Выяснилось, что рота не обучалась в Великобритании для войны, ведущейся в Афганистане. Их смещенный командир не проходил курса обучения командира роты и был назначен за четыре недели до отправки в Афганистан. И подразделения даже не прошли обучение стрельбе боевыми патронами - самая основная их всех задач роты. Роте Зулу доверили относительно безопасную работу по патрулированию Кабула в этом туре, но даже это было слишком много для части, которая не готовилась воевать в Афганистане.
Зная все это, не слишком удивляешься, что новичок пулеметчик по ошибке стрелял в своих собственных людей, сержант-майор не использовал личные номера во время атаки и командир роты не смог проявить должных лидерских качеств. Я искренне сочувствую всем этим трем людям; они несправедливо несут на себе ужасный груз.

Моральноподьемные деяния нового комэска

На каждом вечернем докладе, наш начальник технической службы читал вслух состояние каждой машины и количество летных часов, которые у нее остались. "XZ172: пригодна к эксплуатации, пятнадцать часов всего. XZ179: десять часов всего, но будет выведена в резерв к 7.00. XZ193: двенадцать часов всего, и запасные части будут вечером. XZ196..." и так далее.
Это было очень уныло слушать. Один из техников придумал дать машинам имена, как это делали Королевские ВВС во Второй мировой войне. Босс это одобрил. Наземники предложили дать им имена известных порнозвезд - подходящая дань стилю жизни полевой армии. Это было одобрено единодушно.

Вторым моральноподьемным деянием Босса стало введение тактических позывных для каждого пилота. Мы использовали позывной "Урод" для переговоров по закрытой военной сети, когда мы находились в воздухе. Для вызовов внутри лагеря, мы использовали индивидуальные незащищенные портативные рации. Радиообмен по ним с использованием наших настоящих именно был строго запрещен, так как любой с дешевой "Мотороллой" мог их подслушать.
В первом туре мы использовали акронимы наших официальных должностей - комэск, замвор, замлет и т.д. Босс решил внести немного веселья. Он собрал всех пилотов, что бы придумать более забавные тактические позывные.

Рокко

Официально день заканчивался в 2100, после вечернего доклада. Он начиналось после ужина, в той же последовательности что и утром. Мы всегда начинали с прогноза погоды, температуры, времени заката и восхода, состояния луны и уровня освещенности. Затем следовал отчет о расходе боеприпасов вечно разочарованного Кева Бланделла, доклад о запасах топлива, позывные и радиокоды на следующий день, стандартные хохмы про обслуживание наших вертолетов-порнозвезд и разведсводка Алисы.
Оперативный офицер докладывал о выполненных за день миссиях и перестрелках, задачах на следующий день, какие экипажи будут задействованы, и что будут делать наземные войска. Билли что-нибудь говорил по безопасности полетов, я об оружии, Карл рассказывал про обновления в системе защиты вертолета. Спуск (так же известный как Босс/майор Кристофер Джеймс) добавлял еще несколько пунктов от себя.
Именно во время доклада Карла во вторую неделю Рокко впервые появился в этом туре. Рокко был самым старослужащим членом эскадрильи и в большинстве случаев, появлялся в виде своих изображений. Он был с нами годами - примерно с середины восьмидесятых мы имели удовольствие его видеть. Он был с нами так долго, что никто фактически уже и не помнил, откуда он у нас взялся. У него было больше налета на "Апачах" чем у Билли и ФОГа вместе взятых.
Рокко был итальянской порнозвездой, с отличными взьерошенными светлыми волосами, гигантскими яйцами и членом, которому позавидовал бы королевский носорог.

...
Для нас, тем не менее, Рокко существовал только в виде фотографии - страницы, вырванной из разворота журнала, наклееной на картон и заламинированной для пущей сохранности. На ней он стоял на кровати, совершенно голый и в мужественной позе, с поднятой правой бровью, как бы намекая на стиль агента 007. Его согнутая левая рука слегка была сдвинута вправо, прикрывая его лобковую поросль, но недостаточно, что бы прикрыть стартовую площадку, с его собственным смущающе мощным вариантом "Хеллфайра". На картине была подпись - "От Рокко с любовью".
Рокко мог не появляться неделями, а затем появиться в самый неожиданный момент, как Испанская инквизиция Монти Пайтона.


Карл делал доклад о новой модернизации системы самозащиты.
- Эвок - перебил его Джорди - Элис сказала нам вчера, что у талибов может быть зенитная пушка ЗУ-23 в районе Гармшира. - Да, правильно - он должен был видеть, куда это ведет.
- Хорошо, я только хочу уточнить, какова эффективная дальность ЗУ-23? Представляет ли она для нас угрозу?
- Да, представляет. Это у меня где-то записано. Сейчас найду.
Джорди знал, что статистика это не та вещь, которую Карл держит постоянно в голове. Дарвин уже согнулся, с покрасневшим лицом, отчаянно пытаясь сдержать смех. Но, будучи в центре внимания, Карл чувствовал себя слишком важным, что бы обращать на него внимания. Он добрался до своего Черного Мозга и повернулся лицом к переполненной комнате. Он с треском рванул велкро и щелкнул открытым планшетом.
Это был он. "От Рокко с любовью".
Карл покраснел до корней волос и ОВО взорвался от смеха.


Конфиденциальный визит премьер-министра Тони Блэра был наиболее плохо охраняемым секретом в Кэмп Бастион. Каждый знал о нем заранее.
- Слушайте, я знаю, что вы все знаете, кто должен к нам прибыть, - сказал однажды Босс на вечернем докладе - Но с этого момента, пожалуйста, прекратите обсуждать это. Предполагается, что это секретно.
Дарвин еще поддал жару Спуску.
- Мы можем попросить у премьер-министра автограф для Рокко?
- Нет, черт возьми, не можем! И пожалуйста, не дайте Рокко появиться у любого, пока он будет общаться с нами. Серьезно, парни, меня уволят. Вообще, у кого Рокко? Не могли бы вы передать его мне, пожалуйста?
Тридцать невинных лиц уставились на него; двадцать девять были таковыми, одно нет. Рокко не появлялся вот так просто.


Боб, офицер SBS, руководящий операцией этой ночью, ждал нас у главных ворот, с несколькими коллегами. Они также представились как Боб. Три Боба. Нормальное правило SBS. Один из двух других Бобов был авианаводчиком. Мы так никогда и не узнали, что делал третий Боб.

Билли знал, что он спросит меня об этом. Они детализировали критерии необходимые для корректировки, что бы мы могли пустить в ход оружие. Я открыл свой Черный Мозг для того, что бы достать карты ближней огневой поддержки и там был он... "От Рокко, с любовью".
Авианаводчик Боб немедленно увидел Рокко.
- Что это, черт возьми?
- Э-э, это Рокко. Шутка нашей эскадрильи... видите... - я пытался объяснить Рокко.
- Я понятия не имею, о чем он говорит Боб - сказала Шарлотта с совершенно невинным видом. Она добавила надменно:
- Мы никогда в жизни не видели эту отвратительную картинку раньше.
Остальная часть моих коллег по "Апачам" поддержали реплику Шарлотты, все торжественно согласились. Молчание было ответом от всех трех Бобов. Ни один даже не улыбнулся. Но Билли усмехался от уха до уха. Он перебросил мне мяч.


Для одной очень важной персоны мы всегда находили время, так как это был генерал сэр Ричард Даннатт, Начальник Генерального штаба.
...
Все снимают плакаты по разному. Я всегда сначала убираю нижние кнопки. И я возблагодарил Бога, что именно так и сделал этим утром. Так как мои руки потянулись к верхним кнопкам, моя правая ладонь нащупала что-то под ламинированной поверхностью. Что-то застряло на перегородке за картой. Я замер.
- Что-то случилось, м-р Мэйси?
Я поймал взгляд Спуска и понял, что он знал, что - или точнее, кто - скрывался за картой.
- Никак нет, сэр. Всего лишь застряла кнопка. Одну секунду.
В одно текучее движение, я сумел поймать правой рукой карту и Рокко, не разделив их обоих и положить на стол.
Из задней комнаты ОВО раздался приглушенный стон.
- Хорошо сделано, м-р Мэйси - сказал Спуск с огромным облегчением.
Генерал Дэннэтт выглядел озадаченным. С усмиренным Рокко я проиграл записи и генерал выглядел очень довольным нашей стрельбой.